02 января 2017      827      0

Педагогика в рабочей спецовке

Проблемы выбора профессии

Интересы старшеклассников не соответствуют общественным потребностям

Родилась новая наука — профессиональная педагогика. Когда слышишь об этом, то удивляет уже не столько то, что вот проклюнулся, затрепетал ещё один листок на вечнозеленом древе познания, а то, что его до сих пор не было. Не странное ли чувство! Быть может, оно оттого, что всеобщую жажду всезнания отдельный человек перестаёт разделять, ибо она для него слишком велика, физически непереносима. Спасает избирательность: всех нас волнует всё — и новый станок с электронным управлением, и открытие городищ забытого народа, и новый вид букашек. А каждый радуется либо станку, либо древним черепкам, либо букашке.

Всем нам до всего есть дело в микро — и макромире. Луч электронного микроскопа расшевеливает густой мир атомов и молекул, сверх — сильные радиолучи нащупывают в космической бездне одну за другой непредставимо гигантские звезды, техника идёт в огонь и воду, добывая ценные сведения о недосягаемых для человека пределах природы. А отдельный человек спокоен. Новизна для него — норма. Норма ли! А вдруг он чувствует новь века поверхностно! А если он к тому же молод, тогда это совсем плохо.

Как ему совместить широту взгляда на современную науку и технику с интересом к какой-то отрасли знания! Как общее образование перевести в профессиональную учёбу, не заглушив других интересов личности!

Кто ставит перед собой такие вопросы, чтобы дать на них научный ответ! Педагоги и психологи, создали новую науку, профессиональную педагогику, разработали стратегию новой педагогики — педагогики и психологии профессионально -технического образования.

Сложная сфера человеческих взаимоотношений — между мастером и учеником — требует к себе внимания. Мы хорошо делаем ракеты и шоколад, экскаваторы и рыбные консервы, и надеемся, что нынешние школьники будут все это делать ещё лучше.

И не представить себе такое: вдруг они все до единого остались неисправимыми неумехами и работают из рук вон плохо — строят тяпляпистые здания, варят никудышную сталь, собирают капризные телевизоры и без содрогания слушают фальшивящий симфонический оркестр. Потомки отстали от предков — это противоестественно!

Профессиональная педагогика долго была не наукой, не системой знаний, а лишь мозаикой идей разделённых временем ученых. Швейцарский педагог И. Пссталоцци разработал теорию элементарного образования на основе наглядного обучения, и у него большое место отводилось трудовому воспитанию молодежи. Утописты Р. Оуэн. Ш. Фурье, А. Сен — Симон соединяли производительный труд детей с их обучением. Руссо мыслил ребенка в труде. К. Д. Ушинский и Л. Н. Толстой отвергали раннюю специализацию учащихся — она обуживает личность. Всё — таки профессиональная деятельность — частный случай человеческой деятельности.

Прагматическая педагогика

Дж. Дьюка: основа воспитания ребёнка — его опыт, полученный в труде. «Как же с научным образованием!» — возражаем ему мы. Не принимали развитие ума лишь через работающую руку ни Ушинский, ни Толстой.

Петр I стремился дать России специалистов всех профилей, он был настойчивым организатором профессионально — технического образования.

История, а вернее предыстория профессиональной педагогики еще не сложилась, учёным ещё предстоит её осмыслить. Также не сделать и полного обозрения современных идей педагогов, которые исследуют феномен «профессиональная учёба», потому что эти исследователи хоть и не разделены временем, да разделены — теми самыми ведомственными перегородками.

Но отчего именно теперь «всплеснулась» педагогика и срочно надевает рабочую спецовку. Немыслимо отставание профессиональной учёбы от темпов технического прогресса. Пора учить молодых людей повсюду не отдельным приёмам, а мышлению.

А каким должно быть содержание обучения в век НТР. Может, надо поскорее переписать все учебники и переделать все наглядные пособия! Или вот острая проблема: как склонить выпускников школы к техническим училищам! Тьма вопросов.

И теперь послушаем педагогов не с трибуны, а в научных лабораториях. Прошло два года со дня первого собрания Отделения педагогики и психологии профтехобразования. Какие телеграммы из книжки — задачника приняты исследователями к исполнению.

Проблемный урок

Производство и распространение знаний приобрело индустриальный размах. Первые добытчики их — ученые — прорубают штреки в самых немыслимых пластах непознанного. Действует сеть учреждений научно — технической информации с машинной обработкой сведений.

Врач, например, если он хочет быть в курсе новых дел в своей профессии, должен был бы прочитывать в день тысячу статей и рефератов. Но все ли надо читать? Нужно уметь найти то, что обладает новизной мысли. Работой и учись, учись и работай.

Педагоги обнажили требование времени: ныне учиться профессии — это учиться мыслить. В. А. Сухомлинский и в школе протестовал: «Из живого, активного, деятельного существа ребёнок нередко превращается как бы в запоминающее устройство!» И ещё: «Подмена мысли памятью — порок, отупляющий ребёнка».

У писателя Фазиля Искандера есть школьный рассказ «Начало», в нем он с юмором показывает, как «методом массированного воспитания» делают медалистов. Про абсолютных отличников он написал так: «Это была маленькая, самолюбивая каста неприкасаемых. Даже учителя слегка побаивались кандидатов в медалисты». Девиз — успеваемость, любой ценой успеваемость! — устарел.

В новом тысячелетии, во времена научно — технической революции институты и технические училища ждут из школы мыслящих, быстро схватывающих новое ребят, а не сосуды, доверху наполненные знаниями. Нельзя одиннадцать школьных лет учить человека сидеть, а потом требовать, чтобы он умел без устали ходить.

Пришло проблемное обучение профессии

Это не священный трепет перед Знанием, который внушается ученику, чтобы он таким образом обрел чувство ответственности, а преподаватель — душевный комфорт. Это не коленопреклоненное обучение, как в средневековых университетах обучали по Аристотелю. Боевой просветитель Франции Петр Рамус восстал против такой оглупляющей зубрёжки, открыл двери и окна в мрачный храм Знания и впустил в пустынные каноны логики трепетные факты жизни. Быстро крепли умы его учеников, тренирующихся в разгадке тайн бытия; и они легко побивали сверстников, ткавших паутину словес и книжных рассуждений. Мужественного Рамуса дважды пытались убить за то, что он учил детей думать и вышвырнул из университета запугивающую педагогику. В третий раз его всё — таки убили, духовные слепцы, как волки, растерзали его в Варфоломеевскую ночь.

Учитель. Он в центре интересов новой науки — профессиональной педагогики. Ученые изучают, как человек, овладевший умением решать проблемы, учит этому других. Ведь он один делает сильнее мысли двух дюжин молодых людей. В технике есть важные проблемы, например, поиск новых видов энергии. Найти дополнительную энергию мысли — педагогическая задача важнее любой технической.

Идёт проблемный урок. Постановка проблемы. Её осознание. Выдвижение гипотез. Решения. Проверка. Исследователи записывают урок на видео и снимают целый фильм. Мысль учителя — киногерой. Так разлагают бег знаменитого атлета на отдельные движения, чтобы подробно учить бегу мальчишек. Бег продуктивной, творческой мысли на языке математики называется «неопределённостью области поиска».

Очень уж трудно уловить оттенки мыслетворения, сложно дать совет, как этим чудом уверенно управлять. Педагогический талант очевиден, если учитель умеет связать проблему с жизнью (как это делал смелый Рамус), организовать поиск решения (это потруднее, чем организовать экскурсию) и возглавить его.

Педагог силён, если умеет развернуть эвристическую беседу, то есть вызвать активное мышление учеников с появлением ростков новых мыслей. И всем, всем показать — видите, это новые мысли, это ваши новые мысли, дерзайте, вы способны их находить! И учитель идет вперёд: мысли теперь есть, давайте их воплощать, пусть образ мыслей станет образом действий.

И — вершина урока. Найденное решение — не разового пользования, его можно перенести на разгадку других, подобных задач. Гораздо легче научить ребёнка читать, если не ставить перед ним цели сделать это, а превратить учение в игру. Учить думать надо во время решения задач. Мускулы крепнут в работе, мысли развиваются проблемным мышлением.

У птиц инстинкт летать. У человека нет инстинкта мыслить. Птица и с могучими крыльями в вакууме упадёт. Ученик мыслью своей отталкивается от задач, они — живительный, упругий воздух. Учитель впереди учеников. Не умом — умением думать. Это его бесценное умение и познают учёные. Практическая педагогика — одна из движущих сил современного развития. Пора вооружить всех педагогов приёмами проблемного обучения, чтобы ученики не только овладевали современным знанием (варить сталь или выпекать хлеб), мо и умением овладевать новыми и новыми знаниями.

Преподаватель. Тот, кто преподаёт. Право, теперь в этом слове есть что — то вялое, пассивное. Ныне ритуально преподавать знания, науки, преподносить материал, как на подносе, даже уже и смешно. Воссияй вновь не только в школе, но и всюду вечное слово «Учитель»! Это тот, кто учит, думая и увлекая думать вместе с собой учеников.

«Я»

Советского математика Александра Фридмана, того самого, что вычислил сенсационное разбегание Вселенной, наказывали в детстве, оставляя не без кино, не без мороженого, а без уроков арифметики. Безусловно, расширение вселенной ума этого человека началось с самого нежного возраста и сразу и навсегда приобрело определённый характер — математический.

Никакие вынужденные отклонения — в 1918 году он был избран профессором Пермского университета и стал одним из его организаторов, то есть принял административную работу — не смогли остановить его математический ум. Он никогда не мучался выбором профессии, а ясно видел свои жизненные интересы только в системе координат любимой и всемогущей математики.

Но жизнь Александра Фридмана — образец безошибочной профессиональной ориентации. Будто учёный рассчитал свою судьбу с орлиной зоркостью математика, не переоценив, не приуменьшив своих возможностей ни на один знак. Нас же интересуют тайны профессионального самоутверждения не таких вот редких талантов, а то, как это обыкновенно происходит у миллионов юных современников.

В одном из экспериментов ученые выбрали из трёх тысяч старшеклассников двести. И приступили к деликатному анализу их «ян». Как жгучее прикосновение луча электронного микроскопа искажает сам наблюдаемый объект, так и грубое вторжение в душу может исказить живущие в ней чувства. Исследователи были не просто тактичны, а осознанно они подправляли своё собственное поведение с позиций психологической науки. И одно это уже поучительно. Чувства ребенка. Как это недосягаемо часто и для самых его приближенных — папы с мамой.

Чужое «я» непознаваемо, чужая душа — потёмки. Это говорится от равнодушия, а не от бессилия. Человек с тонким душевным слухом всегда слышит и пение мальчишечьего сердца, и шорох детской тревоги, и падение светлой капли юношеской грусти. А выбор профессии — это одно из самых сильных за всю жизнь переживаний. Как томится душа в предчувствии безответной любви к избранной профессии.

Из двухсот подростков лишь у пятидесяти педагоги экспериментально установили согласие между познавательными интересами и выбором профессии. Остальные — с растревоженной душой. Или совсем не выбрали дело, которое станет сердцевиной судьбы, или выбрали, но явно неточно.

Причин неподготовленности к верному выбору любимого дела много. Мы занянчили детей. Детсад и школа пеленают их намерения излишней заорганизованностью. Чтение — читайте то — то и то — то. Экскурсии — только туда — то и туда — то. А потом обвиняем их в отсутствии самостоятельности, деятельно лишая их этой самостоятельности. Боимся потерять престиж, оттого всё делаем за них?

Исследователи вгляделись, в одну причину: как подростки оценивают себя?
В любом возрасте хорошо бы соотносить свои возможности с претензией на ту или иную работу. Чтобы не пытаться ладошкой (возможности) закрыть городскую площадь (какое — то поприще). В молодости это оборачивается крупной ошибкой — упрямство заносит в профессию не по призванию, и последствия промаха могут сказаться, ударить в самое сердце лишь через несколько лет.

Большинство ребят переоценивают себя. Это, увы, увидели учёные. Критерий оценки своих «я» у них один — учёба. Потому, кстати, выбор профессии для этих выпускников школ — значит выбор вуза. Они считают, что умеют учиться и оттого хотят и дальше одного — учиться. И уж почётнее, полагают они, быть в институте. Так у них правильный выбор профессии откладывается на время институтской учёбы, а другие более и не делают попытки профессионально переориентироваться. Ведь будучи студентами, они затрудняются оценить себя с точки зрения пригодности к профессии. Их и втолкнула в вуз та самая инерция — самоутверждение в учёбе, уютная психология вечного студента.

Прицел на вуз, взятый в школе, усиливает переоценку своего «я». Но лишь четверо из десяти выпускников школы становятся студентами. Беда не только в том, что и остальные шестеро тоже целятся поступить в вуз и не поступят, а в том, что они слишком переполнены желанием стать студентами и это желание потом не скоро растворяется и мешает им вписаться в свою профессию. И вот подросток «влачит» рабочие дни в цехе, тоскуя по вузу. Какое уж тут: «Радуюсь я — это мой труд вливается в труд моей республики!». Скорее так: «На работу — болят пятки, а с работы — без оглядки».

Недооценка себя пагубна, как и переоценка. Это неумение (чаще всего!) оценить свои способности и сопоставить их с профессией. Сен — Симон приказал слуге по утрам будить себя со словами: «Вставайте, граф, вас ждут великие дела!». Вот так человек воспитывал уверенность в свои силы. Недооценка не зависит от типа нервной системы. Недооценивают себя не обязательно вялые люди. Это могут великолепным образом делать и энергичные подростки, от которых, кажется, искры летят, когда они принимаются за что — нибудь.

Отчего ещё подростки не умеют верно оценить себя? Беззаботно перехваливали родители — он в пику им стал недооценивать свои силы. Сладость самоуничижения! Родители недооценивают — он во спасение своего престижа перехваливает себя. Инстинкт самосохранения!

Выработка верной самооценки в приложении к выбору профессии — это вообще умение оценивать своё «я». Снять переоценку у подростка в пожарном порядке — это больно и для родителей. Счастливы же папы и мамы, которые внимательно и весело проводят кораблик самоутверждения своего сына от истоков его личности до зрелости, от А до Я, от чтения азбуки до полного становления «Я».

И уж такой сын не впадет в уныние, не поступив по моде в институт. Он не станет поступать в популярный вуз, потому что не все же профессии подвластны институтам, а делу, которое он выбрал, обучают в училище, в колледже, в техникуме, на производстве.

Люблю литературу — буду писателем!

Аксиома или гипотеза: интерес к профессии у молодого человека должен пройти через интерес к профессиям? Психологи поставили так называемый констатирующий эксперимент. Анкеты, характеристики учащихся, беседы с учителями. Сто юношей и сто девушек — объект исследования. Материалы прошли через компьютерный анализ, и вот цифры. Треть учащихся не находит в себе способностей к каким — то определённым областям знания. Четверть исследуемых (большинство — юноши) считают, что их возможности приложимы к физике, химии или математике. Девушки тяготеют к гуманитарным наукам. И мало ребят с ярко выраженным интересом к технике. Половина учащихся не занимается в кружках и специальных школах.

Да, компьютер не порадовал. Юноши не идут стройными шеренгами в технику, а трое из десяти старшеклассников готовы идти лишь туда — не знаю куда. Может, познавательные интересы ребят из другой школы чётче?

Исследователи проанализировали интересы юношей и девушек из десяти разных школ, интересы ребят, проходивших практику в учебно — производственном комбинате. Может, метод исследования несовершенный? А если применить другой... Так хочется видеть детей идеальными!

Но — факт. Познавательные интересы старшеклассников имеют не ту раскладку, какая бы соответствовала общественным потребностям. Ведь из познавательного интереса, как из куска руды, выплавляется профессиональный интерес.

Если бы летучая мышь по — человечески оценила свою физиономию, она бы сильно загрустила. Если бы подросток по -взрослому оценил свою запоздалую всеядность в науках, он бы крепко призадумался. В мире всплеск рзвития науки и техники. Рассиживаться некогда. И профессию надо выбирать в юности, а не тащить тяжкое бремя выбора любимого дела через всю жизнь. Мы фехтуем с веком, сражаемся в нескончаемой битве за минуты на работе, в магазинах, в транспорте. И замечаем современников, которые современнее нас — деловитее, энергичнее, тренированнее.

Но упаси нас бог от того, чтобы ребёнка вгонять в его будущее силком. Это испорченное и настоящее, и будущее. Преждевременная юность нисколько не лучше преждевременной старости. Дети хотят взрослых сделать детьми (так интереснее!), а взрослые стремятся детей сделать взрослыми (так удобнее!). А надо поддаться детям. Малыши о играх выбирают профессии. Играют в учителя, в шофёра. Они строги и точны, они исследователи мира. Наигравшись в профессии, потом они будут меньше играть своей судьбой. В детских играх — завязь личности, и в этой завязи есть элементы познания.

Эксперимент со ста юношами и ста девушками, с которого начался эта статья, эпизод педагогической науки. Он ещё раз подтвердил, что познавательная избирательность у старшеклассников неудовлетворительная. Хотя бы было так у всех: люблю литературу — буду писателем. Это же всё — таки определённость. Хотя её надо проверить. Любитель литературы может ведь стать кем угодно — и водолазом, и дояркой. И, наверно, так и будет. А писателей нужно обществу ровно столько, сколько есть. В общем — то немного. Писателем может быть тот, кому присуще образное мышление.

Надо уравновесить чаши весов: юношей увлечь гуманитарными науками, а у девушек выявить интерес к физике и математике. И еще воспитать мысль, что юноши и девушки могут на равных работать в большем числе профессий, чем это они себе представляют.

Престиж профессии

У журналистов есть байка: то ли на радио, то ли на телевидение, то ли в газету пришло от школьников письмо, а в нём сногсшибательный по наивности вопрос: «Хотим всё увидеть, скажите, пожалуйста, где учат на туристов?»

Сказка ложь, да в ней намёк. Остра проблема: молодые дружно предлагают себя в те профессии, в которых специалистов и так, как о переполненном метро, а нужные обществу профессии — «полупустые». Операторов на заводе не хватает, а юноши, обдумывающие житье, среди которых, впрочем, и девушки, обдумывающие житье, хотят быть только кинорежиссёрами и актерами и штурмуют бастионы ВГИКа.

Психологи объясняют появление этих острых ножниц (спрос — предложение) по — своему: действуют внутренние причины, субъективность оценки профессий.

Нереализованные намерения нельзя мигом распустить, как неудачно связанную варежку, чтоб возникло правильное намерение и явилась жизненная удача. Профессиональные намерения иных подростков ломаются, как тростинки, ткнувшись в действительность.

В чем дело? Психологи отвечают: многие ребята пришли к черте выбора профессии, но не пришли к сознательному её выбору.
Но почему всё же юноша идет, скажем, в геологи? Ценит профессию — идёт. Наверно, так. Но как ценит, явно или полуосознанно? Вот важный нюанс. Рвётся парень в те же режиссёры или операторы. Его восхищает, как снят в памятном для него фильме вездеход, — откуда — то снизу: вездеход как бы летит, зубастые траки мелькают над самой головой. Но, восхищенный, он не знает, что оператор без счёту падал на мерздую землю, чтобы запечатлеть лишь один миг будто бы летящей тяжёлой машины. Он не ведает, что оператор должен быть мускулист и вынослив, ибо он всегда обвешан, как новогодняя ёлка, отнюдь не легонькими кино — теле — фотоигрушками. У него рука тверда, как у снайпера, и после недельной бессонницы. Парень, скорее всего, ориентируется на парадную сторону профессии.

Социологи видят противоречие: чтобы выбрать профессию, её надо узнать, а чтобы узнать, надо вначале выбрать. Ведь так? Где выход? Подросток должен потрудиться узнать хотя бы минимум о всех профессиях, и тогда выбор своей будет осознаннее.

Слава у профессий разная. Подростки эту разницу более того усиливают — они народ эмоциональный. Психологи не могут упрощать. Чтобы ответить на вопрос «Как складывается у молодых оценка профессии?», надо познать, как подросток вообще умеет оценивать мир. Что в лукошке его ценностей главное, что заместитель главного, что второразрядное, что третьесортное. А смонтировать структуру ценностей личности труднее, чем вырастить атом к атому сапфир размером с кулак.

Неустойчивы профессиональные намерения подростков. Случайность как лучший форвард железных закономерностей легко отнимает у подростка намерение и переадресовывает его. Шёл да шёл он в химики, повстречал на пути в приёмную комиссию приятеля, который, оказывается, уже год работает в железнодорожном депо, и пришёл... нет, не в депо, а в аэропорт. Уж идти на транспорт, так в авиацию! Но где же за этой случайностью закономерность? Престиж авиации высок. «Сами себе велите славу добыть»,— сказал поэт. Добыть её лучше, считает юноша, у которого случайность отняла намерение стать химиком, конечно же, а Аэрофлоте.

Но «дело неумелостью губя», долго ли ому быть средь серебристых лайнеров?
Выходит, молодых надо неотступно опекать в выборе профессии? Нет, не надо. Оттого в педагогике особо вредны скоропалительные выводы. Человек родился — зовет криком: подойдите! Второе его рождение, это когда он утверждается в профессии. Надо слышать и тут его крик, крик души. Ему нужна помощь. Как подсолнух к солнцу, подросток тянется к доброму и умному слову педагога. Его и ищут современные психологи.

Профессиональная педагогика была не нужна медленному прошлому. Мастер до поры до времени оберегал от подмастерья профессиональные тайны. Он лишь этим и располагал — тайной ремесла, которую ему шепнул на ухо перед самой смертью его милостивый учитель. Вмешательство в секреты профессионального обучения могло обернуться бедой для социологов, появись они лет двести — триста назад, их бы в лучшем случае прогнали.

Ныне тайны о труде бессмысленны на быстром ветру перемен, ныне тайны вредны — они тормозят прогресс. Умение учиться новому у всех и отдавать новые идеи всем — основной признак современного работника, и прежде всего Учителя. Учитель становится возницей века, ведь множество людей дорожат временем и хотят не только быстро обучиться долу у мастера, но и взять у него умение решать любые задачи.

Технический прогресс, столь скорый «на расправу» с отжившим, устаревшим, будет всё заметнее пробуксовывать в тот момент, когда эффективность профессионального обучения по какой-либо причине снизится, когда передача профессионального опыта от поколения к поколению отчего — то станет слабее. Вот почему 50 лет назат «открыта» новая наука, профессиональная педагогика, — чтобы эстафета специальных знаний не отставала от летящего века, чтобы новой техникой новые мастера управляли лучше старых.

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

 

Яндекс.Погода




© 2020 · Копирование материалов сайта без разрешения запрещено