12 июня 2017      1292      0

Упадок камнерезного искусства

Возродить былую славу камнерезного Урала

«Каменный пояс». Когда так называют Урал, это название само собой предопределяет, что немалая часть культуры и художественной деятельности жителей Урала должна обязательно опираться на камень. Европейцы так и представляют себе уральскую культуру.

Славу камнерезному искусству Урала принесли всемирно известные вазы и чаши. Наверное, из десяти ваз, выставленных в музеях Петербурга и его пригородов, восемь созданы на Екатеринбургской гранильной фабрике, воспреемником которого являлся завод «Уральские самоцветы».

Ряд изумительных по красоте творений, начиная с цилиндрической вазы из калканской яшмы 1776 года и кончая яйцевидной вазой 1873 года с обильной резьбой, вошли в золотой фонд русского камнерезного искусства.

Позже вазы уже делались от случая к случаю. Их количество год от года уменьшалось, и не было в них ни рафинированной чистоты вазы в виде сплющенного шара из яшмы, созданной в 1816 году, или яйцевидной вазы из аушкульской яшмы 1833 года. Исчезла монументальность плоской чаши из таганайского авантюрина 1854 года. Не стало сплошного ковра резного рисунка яйцевидной чаши из калканской яшмы 1873 года.

Век крупных изделий завершился на Екатеринбургской гранильной фабрике большим заказом конца XIX века на оформление храма Воскресенья Христова — «Спас на крови» в Петербурге. За последующий век ни крупных ваз, ни огромных чаш уже не создавалось.

А уральская мозаика? В одном случае это была техника русской мозаики, позволившая создать малахитовые колонны Исаакиевского собора, интерьер одного из залов Зимнего дворца и кабинет в особняке Демидовых на Большой Морской улице в Петербурге. Строго говоря, это — творения не только уральских мастеров, но камень — то уральский! Крупные работы по облицовке каменных интерьеров давно прекратились. Траурный зал Мавзолея В. И. Ленина, зал, где вручают верительные грамоты в Большом Кремлевском дворце, или станция Московского метрополитена «Маяковская» были единичными явлениями, да и по своим масштабам они значительно скромнее.

История камнерезного искусства

История камнерезного искусстваВ другом случае это была техника флорентийской мозаики, самая значительная работа в этой области на Урале была создана в конце XIX века. Это — ставшая уже легендарной карта Франции для Всемирной выставив 1900 года. Тщательно подобранная из разных самоцветных и драгоценных камней, оправленная благородными металлами, она поражает и ныне зрителей музея Шантильи близ Парижа своей уникальностью.

В 1937 году опыт повторили и создали более крупную и не менее уникальную «Карту индустриализации», что ныне хранится в стенах Государственного Эрмитажа. Судите сами о её масштабности: 27 квадратных метров, на которых укреплено свыше 45 000 пластинок нз камня. Есть чем гордиться.

В Екатеринбурге имеется уникальный памятник флорентийской мозаики — «Яшмовое фойе» Дома промышленности. Его жемчужиной является панно «Выступление Серго Орджоникидзе не Уралмашстрое», собранное из многих сотен яшмовых пластинок.

На долгие годы забыли уральцы эту технику. Хотя как раз она и позволяет создать монументальные, значительные произведения. К счастью, в последние годы наметилась тенденция к ее возрождению На одной из выставок ещё в Свердловске экспонировался портрет П. П. Бажова, выполненный В. Саргиным и М. Надеенко. Это, пожалуй, первая послевоенная удачная попытка возврата к флорентийской мозаике. Появилось ещё несколько работ: портреты, выполненные для Казанского университета и курорта Усть — Качка на заводе «Уральские самоцветы» под руководством Е. Васильева: оформление универсама на Уралмаше, выполненное С. Пинчуком, О. Костюниным и братьями А. и В. Мирошниховыми.

Больше повезло мелкой каменной пластике: шкатулкам, чернильным приборам, бюварам, пресс — папье, яичкам, брелкам. К этому списку прибавились ещё памятные сувениры в виде настольных ваз, чаш, обелисков, посвящённые знаменательным событиям или достижениям, а также безграничное море значков с каменными вставками.

В этой области по — прежнему чаруют малахитовые, родонитовые и яшмовые шкатулки, хотя они в большинстве своём повторяют то, что найдено было ещё сто лет назад. Это скорее радость материала, чем формы.

Редко когда встречаются интересные сочетания камней, гармонично дополняющих друг друга. Удачной была на выставке 1981 года в Свердловске ваза Н. Бакулина «Декоративная», созданная из малахита, обсидиана и мельхиора. Привлекала внимание и ваза «Капель» А. Доронина из горного хрусталя и латуни. В этих работах органично сочетались старое и новое.

Интересной явилась и серия памятных сувенирных ваз и стел, изготовленных на заводе «Уральские самоцветы» для встречи на высшем уровне в Москве М. Горбачёва и Р. Рейгана в мае 1988 года. Это и декоративная ваза «Москва» из яшмы и белого мрамора со стилизованными зубцами Кремлёвской стены, стела из нефрита и яшмы, украшенная флагами двух стран, и кубок «Космос» нз льдистого кварца, офита и лазурита. Их автором был Е. Васильев.

К сожалению, всё это нечастые удачи. Остальное проходит перед зрителем в виде однообразного ряда схожих композиций и приёмов.

Когда охватываешь взглядом камнерезное искусство за минувшие две с лишним сотни лет его существования, явственно проглядываются закономерности его постепенного угасания, которые для рядового зрителя остаются «за кадром». В чём причины этого угасания?

Для монументальных камнерезных изделий главный ответ лежит на поверхности: нет государственных заказов. Чтобы монументальное камнерезное искусство расцвело, оно в первую очередь должно получить живительную силу целевых заказов. По своей инициативе, даже кооперативом, дорогостоящую вазу не создашь.

До 1917 года Екатеринбургская гранильная фабрика все крупные вещи создавала по заказу императорского двора. В переводе на современный язык это был государственный заказ. Действительно, только государство могло позволить себе те огромные затраты денег, времени и материалов, которые уходили на изваяние чаши высотой в 146 см при диаметре 246 см, созданной мастером Г. Нахимовым из таганайского авантюрина. Частные заказы даже от аристократов — миллионеров были значительно скромнее.

Вот одна из причин нашего духовного обеднения — сейчас, в век капитализма и коррупции, никто таких работ не заказывает.

Камнерезное искусство

Камнерезное искусствоЧто ж, в наши дни нет широких перспектив для ваз и чаш, для мозаики? Нет, перспективы есть. В станциях метрополитена, в залах и фойе Дворцов культуры, стадионов для международных соревнований, и в других общественных зданиях гармонично сочетались бы с убранством залов и чаши, и мозаика, и статуи, и капители. А мы же много лет краснеем за отмеченную премией расточительную безвкусицу оформления Дворца культуры Уралмаша. Торцами неотделанных обломков яшм «украшены» его стены — да разве так проявляется фактура камня?!

Может быть, больше повезло мелкой каменной пластике? Но и здесь полностью исчезли отдельные виды. Подделками под искусство формируем мы художественный вкус жителей Екатеринбурга и его гостей; подделки под искусство проникают и на крупнейшие выставки.

А истинные, народные произведения камнерезного искусства объявляются пошлостью и изживаются с глаз долой, из жизни вон! Ещё А. Е. Ферсман отмечал прелесть и занимательность знаменитых уральских горок — с XVIII века делали их на Урале. Последние настоящие горки были проданы в середине 50-е годов прошлого века. Попытка возродить их не имела успеха: был нарушен принцип логичности минеральных ассоциаций — то, что так ценил в них художник Л. Денисов — Уральский. Взамен появились коллекции в коробках — плоские пластины, часто со случайным подбором; взамен — куча ненужных сувениров, на которые и смотреть — то тошно, дикой дороговизны аляповатые лотошницы и коробки — ну, никак не шкатулки!

Мы забываем, что многие кристаллы каменного сырья ценятся в породе дороже, чем тот же материал, который из них получен после механической обработки.

Уральские горки, однако, забыты настолько, что даже принцип их конструкции новым поколением уже не воспринимается. Однажды один из камнерезов — любителей представил свою «горку» на закуп музею изобразительных искусств. Автор склеил роскошные полированные образцы, считая, что создал уральскую горку. Вместо горки получился винегрет из уникальных экспонатов.

Почти век прошёл, как забыты и наборные картины, которые умели составлять уральские горошки. В таких картинах твёрдый задник делался в виде живописного пейзажа, а передний план монтировался из осколков настоящих камней, подобранных самым искуснейшим образом.

Пожалуй, не менее остро стоит и проблема самого камня. Прежде всего порочна практика закупа его. Добычные предприятия поставляют яшму или родонит, как картошку. В итоге художники вынуждены становиться либо на путь хищничества, либо добывают нужный камень путём сложного обмена. Чаше всего получается вовсе плохо: художник находит в куче случайный камень и под него подгоняет замысел. Камень насилуется формой или, наоборот, разрушает ее полностью. Парадоксально, но исходный материал, захваченный ковшом экскаватора, диктует результат конечного изделия, которое было задумано как художественное произведение, в согласовании с возможностями, выразительностью камня и фантазией творца.

Нашим добычным предприятиям важно выполнить план по валу, а о качестве пусть думает художник. В итоге уральцы, при обилии собственного, местного материала, охотятся за привозным. Везём мрамор и гранит из — за тридевяти земель для отделки станций метрополитена Екатеринбурга; видно, будем завозить камень и для подземки в Челябинске и Перми. Это вообще не укладывается ни в какие разумные рамки.

А ведь есть свой камень. Только в Свердловской области открыто целое созвездие месторождений поделочного и облицовочного камня, которые до сего дня лежат втуне. Вот уже много лет практически не затронуты разведанные геологами розовые граниты Камышевского и Головыринского месторождений, кварцевый диорит тёмно — зелёного цвета Черновского месторождения, чёрно — зелёное декоративное габбро месторождения «Грань», лиственит «Горсова лога», отличные мраморы Новоивановского месторождения, амфипоровые известняки Алексеевского месторождения. Не говоря уже о Кырнинских известняках Пермской области или совершенно очаровательных строквтолитовых известняках Лемезинского месторождения в Челябинской области.

Всё это — упущенные возможности обогатить палитру наших художников — камнерезов. Не одни художники виноваты в том, что палитра их скудна.

А то, что имеется, расходуется с какой — то разудалой щедростью сиюминутного существования. 50 лет назад наши внешнеторговые организации заметили, что западноевропейские фирмы усиленно закупают у нас огромные, как надгробья, чернильные приборы ив родонита. Они годами пылились на полках магазинов и художественной ценности не представляли. Выяснилось, что эти изделия массового производства за границей аккуратно демонтируются и распиливаются на тоненькие дощечки. Затем тщательно отделанные вставки из родонита — орлеца оформляются металлом и каждая продаётся гораздо дороже, чем весь чернильный прибор в целом.

Камнерезное искусство Екатеринбург

Камнерезное искусство ЕкатеринбургЕсть ещё более разительные примеры нашего бесхозяйственного отношения к такому неповторимому природному материалу, как декоративный камень. Все знают, как за три неполных столетия был изведён на краску и облицовку малахит. Те 800 тонн малахита, что были добыты на всех месторождениях Урала до 1917 года, исчезли практически на две трети. Такой же конец ждёт и родонит — лучший родонит в нашей стране из месторождений в окрестностях Екатеринбурга.

Декоративный камень уничтожается прямо на месте залегания. В Лебяжинском карьере мрамор стали рвать на известь, и возникшая в массиве пород сеть мелких трещин сделала невозможным его извлечение в сколь либо значительных блоках.
Мраморное месторождение в Полевском районе более чем 200 лет питало сырьём Мраморский завод, и качество местного камня едва ли уступало карарскому статуарному мрамору Италии. Взрывами побили огромные запасы этого поистине бесценного сырья.

Создать что — нибудь похожее на знаменитую «Сибирскую галерею» XVIII века из этого мрамора, увы, уже невозможно. Не добывается за ненадобностью уральский амазонит, а таганайский авантюрин вытеснен искусственным.

Казалось бы, промышленность не испытывает дефицита в яшме: богатая по рисунку обрезь используется бездумно для украшения полов и стен зданий, где куски яшмы просто вдавливаются в цемент. Настораживает и другое: заявки ведущих заводов Урала на яшму год от года уменьшаются.

С другой стороны, геологи — хозяева месторождений — не могут удовлетворить заказы на крупные глыбы из — за отсутствия соответствующих механизмов. Конечно, у яшмы большое будущее: устойчивость к внешнему воздействию позволяет использовать её в наружной отделке. Пока ещё этого материала много. Но надо и к нему относиться бережно, чтобы его не постигла участь малахита.

Чтобы не пресеклась связь времён, чтобы грядущие поколения могли здесь, на Урале, наслаждаться красотой каменного чуда, нужно сейчас менять в корне наше отношение к камню, к камнерезному искусству, иначе оно угаснет безвозвратно.
Давайте сядем за большой круглый стол — и художники, и искусствоведы, и архитекторы, и геологи, и добытчики, руководители региона, и даже олигархии, и им подобные, все, кто имеет отношение к этому делу.

Давайте вспомним гранитные колонны, малахитовые камины, столешницы из орлеца и подоконники из яшм, мраморные статуи и лестницы. Давайте посмотрим, как отделаны цоколи старых зданий. Вспомним прежних мастеров, по многу лет ваявших каменные цветки свои.

И давайте подумаем: как возродить былую славу камнерезного Урала?

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

 

Яндекс.Погода




© 2020 · Копирование материалов сайта без разрешения запрещено